Глава 1. Лян Хуэй-ван. Часть Б

Материал из Даосская Библиотеки
Перейти к: навигация, поиск

К оглавлению

I Б, 1.

1) Чжуан Бао, увидавшись с Мэн-цзы, сказал ему: «Я виделся с князем, который говорил мне о своей любви к музыке, и я не нашелся, что ответить ему». «Что вы скажете о музыке?» — добавил Чжуан Бао. Мэн-цзы ответил: «Если у князя любовь к музыке была бы сильна, то Циское княжество было бы близко к благоустройству[1]».

2) Представившись в другое время князю, Мэн-цзы сказал: «Князь, вы говорили достопочтенному Чжуану, что вы любите музыку. Было ли это?» Князь, изменившись в лице, сказал: «Я не в состоянии любить музыку древних царей, а только люблю современную музыку».

3) Мэн-цзы сказал: «Если ваша любовь к музыке сильна, то Циское княжество недалеко от благоустройства, потому что современная музыка походит на древнюю».

4) Князь сказал: «Можно ли осведомиться об этом?» Мэн-цзы сказал: «Что приятнее: одному наслаждаться музыкою или вместе с другими?» «Лучше вместе с другими», — отвечал князь. «Что приятнее: с немногими наслаждаться ею или же с многими?» «Лучше с многими», — отвечал князь.

5) [Мэн-цзы сказал:] «Я прошу дозволения говорить вам о музыке.

6) Положим, что у вас теперь играет музыка. Народ, услышав у вас звуки барабанов и колоколов, флейт и свирелей, с недовольством и нахмурившись будет говорить друг другу: наш князь любит музыку, но зачем же нас-то он довел до такой крайности? Отцы и дети не видят друг друга, братья, жены и дети разлучены и разбрелись. Положим, что вы охотитесь здесь. Народ, услышав шум телег и лошадей и увидев красоту знамен, с недовольством и нахмурившись будет говорить друг другу: наш князь любит охоту, но зачем же нас-то он довел до такой крайности? Отцы и дети не видят друг друга, братья, жены и дети разлучены и рассеяны. Для этого нет другого объяснения, как то, что вы не веселитесь вместе с народом (т.е. не разделяете удовольствий с народом).

7) Положим, что у вас теперь играет здесь музыка. Народ, услышав у вас звуки барабанов и колоколов, флейт и свирелей, радостно и с веселым видом станет говорить друг другу: по всей вероятности, наш князь здрав, иначе как бы он мог наслаждаться музыкою? Сегодня вы, князь, охотитесь здесь, и народ, услышав шум телег и лошадей и увидев красоту знамен, с радостью и с довольным видом станет передавать друг другу: должно быть, наш князь не болен, иначе как бы он мог охотиться? И это ни от чего другого, как от того, что вы, князь, разделяете удовольствия с народом.

8) Теперь если вы, князь, будете разделять удовольствие с народом, то будете царствовать»[2].

I Б, 2.

1) Циский князь Сюань спросил: «Парк Вэнь-вана имел 70 кв.ли. Было ли это?» Мэн-цзы ответил: «В „Записках" было об этом».

2) «Такой большой!» — сказал князь. «А народ находил еще, что он мал», — сказал Мэн-цзы. «Мой парк, — сказал князь, — всего 40 кв. ли, и народ находит еще, что он велик. Как же это так?» Мэн-цзы ответил: «Правда, Вэнь-ванов парк имел 70 кв. ли, но зато туда ходили собирающие сено и топливо, туда имели доступ и охотники за фазанами и зайцами. Он пользовался им вместе с народом, и народ находил его малым. Разве это не так?

3) Когда я впервые прибыл к границам вашего государства, то спросил о том, что в нем особенно запрещено, и уже после этого осмелился вступить в него. И я услышал, что в предместье есть парк в 40 кв. ли и что убивший в нем оленя судится, как за убийство человека. В таком случае эти 40 кв. ли составляют западню в государстве. И разве не прав народ, считая парк большим?»

I Б, 3.

1) Циский князь Сюань спросил: «Есть ли правила для сношения с соседними государствами?» «Есть, — отвечал Мэн-цзы. — Только гуманный государь, владея большим государством, в состоянии служить малому государству. На этом основании Тан служил Гэ, Вэнь-ван служил дикарям гунь <кунь>. Далее, только умный государь, владея малым государством, в состоянии служить большому государству. На этом основании Тай-ван служил сюньюям, Гоу-цзянь служил У.

2) Тот, кто, владея большим государством, служит малому, делает это из любви к Небу; а тот, кто, владея малым государством, служит большому, делает это из боязни пред Небом. Любящий Небо охраняет вселенную, а боящийся Неба охраняет (только) свое государство.

3)В „Книге Стихотворений" сказано: „Трепеща пред величием Неба, я таким образом охраняю его (т.е. государство)"[3]».

4) Князь сказал: «Как велики эти слова! Но у меня есть недостаток: я люблю храбрость».

5) На это Мэн-цзы отвечал: «Князь, я прошу вас не любить малой храбрости. Если кто, ударяя по своему мечу и с гневным взглядом, скажет: как он смеет противостоять мне? — это будет храбрость обыкновенного человека, годная для сопротивления одному человеку. Прошу вас, князь, расширить ее.

6) В „Книге Стихотворений" сказано: „Грозен был князь в своем гневе, привел в порядок свою армию, чтобы остановить движение на Цзюй[4], укрепить чжоуское счастие (трон) и отвечать надеждам вселенной (Китая)"[5]. Вот храбрость Вэнь-вана: он одним порывом своего гнева доставил спокойствие населению вселенной.

7) В „Шу цзине" сказано: „Небо сотворило народ и поставило для него правителей и учителей с единственной целью, чтобы они помогали Верховному Владыке [и] чтобы любовь их распространялась во всех концах (вселенной). От меня [правителя] зависит, как поступать с виновными и невинными (т.е. казнить одних и успокаивать других). Кто во вселенной осмелится преступить его [Верховного Владыки] волю?"[6]Один человек (Чжоу Синь) во вселенной самовольничал, и У-ван устыдился этого. Вот мужество У-вана, который так же — воспылав гневом — доставил спокойствие населению вселенной[7].

8) Теперь если вы, князь, воспылаете гневом, с тем чтобы доставить спокойствие народу, то народ будет только бояться, что вы не любите храбрости».

I Б, 4 .

1) Циский князь Сюань, приняв Мэн-цзы в Сюэгуне (Снежный дворец)[8], сказал ему: «Люди достойные также находят наслаждение в этом?» «Да, находят, — отвечал Мэн-цзы. — Но если народ не получает удовольствий, то он порицает своих правителей.

2) Не прав тот, кто, не получая удовольствий, порицает своих правителей; но также не правы и правители, которые не разделяют удовольствий с народом.

3) Когда правитель радуется радостями народа, то и народ также радуется его радостями; когда он скорбит скорбями народа, то и народ скорбит его скорбями. Он радуется из-за государства и скорбит из-за него же. А если так, то невозможно, чтобы такой правитель не был царем.

4) В древности циский владетель Цзин спросил у Янь-цзы: „Я хотел бы посмотреть горы Чжуаньфу и Чаоу, по морскому берегу спуститься на юг и достигнуть до Ланъе (название горы и города). Что я должен сделать, чтобы мое путешествие могло сравниться с обозрениями, совершавшимися древними царями?"

5) Янь-цзы отвечал: „Прекрасный вопрос. Когда Сын Неба[9] посещал князей, то это называлось объездом; объезд — это обозрение вверенных им стран. Когда князья представлялись Сыну Неба, это называлось докладом об управлении. Доклад об управлении — это отчет в том, что было сделано по их должности. Как Сын Неба, так и князья — все имели дело, а не попусту ходили. Весной они наблюдали над посевом и восполняли недостаток (в семенах); осенью наблюдали за уборкою и помогали нуждающимся. Сяская пословица говорит: „Если бы наш князь не предпринимал (весенних) прогулок, то чем бы создавалось наше благополучие? Если бы наш князь не совершал (осенних) объездов, то каким путем к нам шла бы помощь? Эти прогулки и объезды служили образцом для [т.е. мерилом деятельности] вассальных князей".

6) Теперь не так. Отряд следует за князем и повсюду забирает продовольствие. Вследствие этого голодные не имеют пропитания, удрученные работами не имеют отдыха. Бросая косые взгляды, все поносят князей, и тогда народ начинает совершать беззакония. Вопреки царской воле (князья) угнетают народ. Запасы продовольствия льются [т.е. исчезают], как вода. Князья следуют по течению (т.е. предаются страстям) или же идут против течения (сопротивляются желаниям народа); тратят время и идут к погибели. Все это удручает подчиненных им правителей.

7) Следовать [вниз] по течению и забывать возвратиться — это значит плыть по воле течения; плыть вверх по течению и забыть возвратиться — это значит втянуться. Предаваться охоте с ненасытною страстью — это называется тратить время. Чувствовать ненасытную страсть к вину — это называется погибнуть.

8) У прежних царей не было удовольствий, к которым бы они привязывались страстно, и не было поступков, ведущих к потере времени и пагубных. Образ деятельности вашей зависит от вас, князь".

9) Цзин-гун остался доволен; объявил[10] по всему государству, выселился за город и вслед за этим стал открывать хлебные магазины для пополнения недостатков народа и, призвав главного капельмейстера, сказал ему: „Составь для меня пьесу о взаимном довольстве князя и министра друг другом". По всей вероятности, это были пьесы „Чжи Шао" и „Цзюэ Шао". Стихи к ним гласили следующее: „Что за преступление останавливать [т.е. сдерживать желания] государя? Тот, кто останавливает государя, любит его"».

I Б, 5.

1) Циский князь Сюань сказал: «Все говорят мне, чтобы я разрушил Светлый зал. Разрушить ли его или нет?»[11]

2) Мэн-цзы отвечал: «Светлая зала — это царская зала. Если вы, князь, хотите вести истинно царское правление (т.е. гуманное), не разрушайте его».

3) Князь сказал: «Могу ли я слышать от вас об истинно царском правлении?» Мэн-цзы ответил: «В древнее время Вэнь-ваново правление в Ци[12] заключалось в следующем: земледельцы 1/9 полей возделывали для правительства; потомки заслуженных людей получали жалованье; на заставах и базарах хотя и производился досмотр[13], но пошлин не брали; относительно озер и рыболовных прудов запрещений не существовало; наказание преступников не распространялось на их жен и детей. Были тогда старики без жен, называвшиеся вдовцами, старухи без мужей, называвшиеся вдовами, старые люди, бездетные, называвшиеся одинокими, и юнцы без отцов, называвшиеся сиротами, — эти четыре класса были беднейшими людьми в империи, которым не к кому было обращаться со своими нуждами; и Вэнь-ван, начиная правление и оказывая благодеяния, прежде всего обращает внимание на эти четыре класса. В „Ши цзине" сказано: „Хорошо богатым людям; но жаль этих удрученных сирот"[14]».

4) «Ах! Какие прекрасные речи!» — сказал князь. Мэн-цзы на это заметил: «Если вы одобряете их, то почему не привести их в исполнение?» Князь ответил: «У меня есть недостаток: я любостяжателен». На это Мэн-цзы отвечал: «В древности Гун Лю также был любостяжателен. В „Книге Стихотворений" сказано, что он „то складывал хлеб в вороха, то ссыпал его в амбары; то завязывал сухой провиант в мешки, имея в виду собрать и успокоить народ, чтобы тем прославить свое царство. С натянутыми луками, с поднятыми щитами, пиками и секирами он после этого открыл свое шествие (отправился в путь, выступил)". Таким образом, он мог начать путешествие после того, как оставшиеся в Ци имели запасы хлеба в ворохах и амбарах, а отправлявшиеся в путь имели хлеб в мешках. Князь, если вы любите богатство и разделяете его с народом, то какая трудность будет для вас достигнуть царской власти над вселенною (т.е. Китаем)?»

5) Князь сказал: «У меня есть недостаток: я питаю пристрастие к красоте». Мэн-цзы сказал: «В древности князь Тай (Тай-ван) питал страсть к красоте, [при этом] любя [только] свою княгиню. В „Книге Стихотворений" сказано: „Гугун Таньфу[15] назавтра утром, проскакав на коне по берегу западной реки до подножия горы Ци, с госпожою Цзян пришел и вместе поселился. В то время в домах не было ропщущих девиц, а вне дома — неженатых мужчин"[16]. Князь, если вы имеете пристрастие к красоте и разделяете его с народом (т.е. что и народу вы даете возможность одинаково с вами пользоваться прелестями красоты), то что за трудность для вас достигнуть царского достоинства?»

I Б, 6.

1) Мэн-цзы, обратившись к цискому князю Сюаню, сказал: «Представьте, князь, что один из ваших сановников, поручив жену и детей своему другу, сам отправился в страну Чу путешествовать; а когда возвратился домой, то нашел, что друг морит их голодом и холодом. Как он должен был поступить с ним?» «Прекратить с ним дружбу», — ответил князь.

2) Мэн-цзы продолжал: «А когда судья не в состоянии управлять своими подчиненными, то как с ним быть?» «Отставить его», — отвечал князь.

3) «А когда, — продолжал Мэн-цзы, — во всем государстве нестроение [т.е. беспорядок], то как с этим быть?» Князь посмотрел направо и налево и заговорил о другом.

I Б, 7.

1) Мэн-цзы при свидании с циским князем Сюанем сказал: «То, что называется древним государством, не значит того, что в нем есть высокие деревья, а что есть родовитые сановники; а вы не имеете даже близких сановников; люди, выдвинутые вами вчера, сегодня уходят неизвестно куда».

2) Князь сказал: «Как я мог знать, что они неспособны, и не принимать их на службу?»

3) Мэн-цзы заметил: «Государь употребляет на службу людей достойных и талантливых в силу необходимости. Так как этим он дает возможность низким стать выше почтенных и чужим выше родных, то не должен ли он быть в этом осторожным?

4) Когда, — продолжал Мэн-цзы, — все окружающие вас скажут о ком-либо „талантливый и достойный человек", нельзя верить этому. Когда все сановники скажут „это талантливый и достойный человек", тоже нельзя верить этому. Когда же весь народ скажет, что это достойный человек, то после этого присмотритесь к нему и, если увидите, что он действительно достойный человек, тогда и назначайте его. Точно так же, когда все окружающие вас скажут „это негодный человек", не слушайте; все сановники скажут, что это негодный человек, тоже не слушайте; но когда весь народ скажет, что это негодный человек, тогда присмотритесь к нему и, если увидите, что он негоден, тогда и удаляйте его (со службы).

5) Когда все приближенные говорят вам, что такой-то человек заслуживает смертной казни, не слушайте их; когда все сановники говорят то же самое, не слушайте и их; но когда весь народ скажет, что такой-то заслуживает казни, тогда вникните в дело и, если увидите, что он действительно заслуживает смертной казни, то и казните. Поэтому-то и говорится: народ казнил его.

6) Только в таком случае правителей можно будет назвать отцом и матерью народа».

I Б, 8.

1) Циский князь Сюань спросил: «Правда ли, что Чэн Тан отправил Цзе в ссылку, а У-ван поразил Чжоу?» Мэн-цзы ответил: «В „Преданиях"[17] имеется об этом».

2) «А разве можно, чтобы подданный убивал своего государя?»

3) Мэн-цзы ответил: «Кто убивает гуманность, тот называется разбойником; тот, кто посягает на справедливость, называется злодеем; а злодея и разбойника называют отверженным человеком; и я слышал, что убили отверженного человека—Чжоу, но не слышал, чтобы убили государя».

I Б, 9.

1) Мэн-цзы при свидании с циским князем Сюанем сказал ему: «Когда вы строите большой дом, то, конечно, приказываете старшине рабочих отыскать для этого крупный лес, и когда он найдет его, то вы, князь, радуетесь, находя, что он может удовлетворить своему назначению; когда же рабочий, обтесывая, утонит его, то вы будете гневаться, находя, что дерево не в состоянии удовлетворить своему назначению[18]. Человек учится в молодости, а когда возмужает, то хочет приложить свое учение на практике; если вы скажете ему: брось пока свое учение и следуй за мною — то что мы скажем об этом?

2) Теперь у вас здесь есть необделанная яшма; хотя бы она стоила сотни тысяч (240 000 лан[19]), конечно, вы заставите гранильщика огранить ее. Когда же дело касается управления государством, вы говорите: оставь пока свою науку и следуй за мною. Почему же в этом случае вы поступаете не так, как с яшмою, которую приказываете огранить?»

I Б, 10.

1) Цисцы, напав на владение Янь, одержали победу.

2) Князь Сюань спросил, говоря: «Некоторые говорят мне, чтобы я не брал (княжества Янь), другие же говорят, чтобы я взял его. Государству, располагающему 10 000 колесниц, начать открытую войну с государством, располагающим тем же количеством колесниц, и в 50 дней взять над ним верх — одних человеческих сил для этого не хватило бы. Если я не возьму его, то Небо непременно пошлет несчастье. Взять его — что вы на это скажете?»

3) Мэн-цзы отвечал: «Если вы возьмете его и яньский народ будет доволен, то берите его. Из древних людей, поступивших так, это был У-ван. Если вы возьмете его и яньский народ будет недоволен, то не берите его. Из древних людей, поступивших так, это был Вэнь-ван[20].

4) Когда вы со своим государством, располагающим 10 000 военных колесниц, пошли войною против равносильного государства и побежденный народ встретил ваше войско с корзинами пищи и с кувшинами питья, то было ли в этом что-либо другое, кроме желания избавиться от огня и воды (бедствия)? А если вода будет глубже и огонь будет сильнее, то он отвернется также от вас, и только»[21].

I Б, 11.

1) Когда цисцы, напав на Янь, овладели им, то все князья стали совещаться между собою о том, как бы избавить Янь. Тогда князь Сюань, обратившись к Мэн-цзы, сказал: «Князья много замышляют напасть на меня. Каким образом предотвратить это?» Мэн-цзы отвечал: «Я слышал о человеке, который, владея 70 ли, управлял вселенною, — это был Тан (Чэн Тан); но не слыхал, чтобы владеющий уделом в 1000 ли боялся других.

2) В „Шу цзине" сказано: „Тан, приступая к походам против тирании, начал с Гэ[22]"[23]. Весь народ питал к нему такое доверие, что когда он направлялся с войском на восток, то западные варвары поднимали ропот, а когда направлялся на юг, то северные варвары поднимали ропот, говоря: почему он оставляет нас позади других [т.е. напоследок]? Народ ожидал его, как в великую засуху ожидают облака и радугу (т.е. дождь). Движение на рынке не прекращалось, и земледельцы по-прежнему занимались своими работами. Наказывая правителей, он утешал народ. Его прибытие было подобно своевременному дождю. Народ был объят великою радостью. Далее в „Шу цзине" сказано: „Мы ожидаем нашего князя; князь придет и снова вызовет нас к жизни".

3) Теперь яньский правитель угнетал свой народ; вы отправились и наказали его. Народ, полагая, что вы спасете его от бед, встретил ваше войско с корзинами, наполненными пищею, и кувшинами — питьем. А вы убили их отцов и старших братьев, связали их детей и младших братьев, разрушили храм предков, перевезли их драгоценные сосуды. Как же это можно так? Во вселенной (империи) все завидовали силе Циского княжества, а теперь, когда территория его удвоилась и гуманное правление в нем не практикуется, это вызовет движение против него всех войск в Поднебесной.

4) Князь, если вы поторопитесь издать приказ о возвращении яньских (пленных) старцев и детей, остановите перевозку их драгоценных сосудов и — по совету с яньским народом — поставите для него правителя, то, пожалуй, еще можно будет достигнуть приостановления этого движения».

I Б, 12.

1) Между Цзоу и Лу была ссора, и Му-гун спросил Мэн-цзы, говоря: «Из моих служащих умерло 33 человека, и никто из народа не хотел умереть, защищая их. Если казнить их, то всех не переказнишь, а если не казнить, то ведь они со злорадством смотрели на смерть своих начальников и не спасли их. Как же тут быть?»

2) Мэн-цзы отвечал: «В злополучные годы, в голодные годы, когда старые и немощные из ваших подданных умирали в канавах и рвах и сильные тысячами разбредались в разные стороны — а между тем ваши магазины были полны хлеба и кладовые также наполнены, — никто из ваших чинов не доложил вам об этом. Таким образом, они были небрежны по отношению к народу. Цзэн-цзы сказал: „Остерегайтесь, остерегайтесь! Что исходит от вас, то и возвратится к вам". Отныне народ поквитался с ними. Государь, не вини его.

3) Если вы будете управлять гуманно, то этот народ будет любить высших и умирать за своих начальников».

I Б, 13.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился с следующим вопросом: «Тэн — маленькое владение, лежащее между княжествами Ци и Чу. Служить ли Ци или Чу?»

2) Мэн-цзы отвечал: «Этот план для меня недостижим; но если вы настаиваете, то у меня есть одно средство: выкопайте ров (вокруг города), возведите стены и охраняйте их с народом, защищайте до смерти, но так, чтобы народ не ушел от вас, — это исполнимо».

I Б, 14.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился к Мэн-цзы с следующей речью: «Цисцы намереваются укрепить Сюэ <Се>[24]. Я очень боюсь! Как тут быть?»

2) На это Мэн-цзы отвечал: «В древности, когда князь Тай жил в Бинь[25] и подвергался нападениям северных варваров, то он удалился оттуда, направился к подошве горы Ци и поселился там. Он взял это место не по выбору, а в силу необходимости.

3) Если вы будете делать добро, то между вашими потомками, без сомнения, найдутся такие, которые будут царствовать. Государь кладет основание и передает царство потомкам, чтобы они могли продолжать дело, но что касается завершения его, то это зависит от Неба. Что можете вы сделать против него? Старайтесь делать добро, и только».

I Б, 15.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился к Мэн-цзы с следующими словами: «Тэн — государство малое. Если я истощу все силы на служение великим государствам (своим соседям), то тогда я не спасусь от них. Как же тут быть?» На это Мэн-цзы отвечал: «В древности, когда князь Тай жил в Бинь и на него стали производить набеги северные варвары, он служил им мехами и шелками, но не мог избавиться от них; служил им с усердием собаки и лошади, но не мог из- бавиться от них; служил им и дорогими каменьями, но также не мог избавиться от них. Тогда, собрав старцев, он обратился к ним с следующей речью: „Предмет желаний северных варваров есть моя земля. Я слышал, что правитель не губит людей из-за того, что служит средством к их пропитанию (из-за земли). Дети мои! Чего вам беспокоиться, что у вас не будет правителя? Я удалюсь отсюда". Вслед за этим он ушел из Бинь, перевалил чрез горный хребет Лян, построил город у подошвы горы Ци и поселился в нем. Тогда биньцы сказали: он гуманный человек — нам нельзя терять его. Последовавших за ним была такая масса, которая напоминала толпы, отправляющиеся на ярмарки.

2) Другие говорят, — продолжал Мэн-цзы, — что одна личность не имеет права располагать по своему усмотрению наследственною землею и не должна оставлять ее даже до смерти [т.е. даже если ему грозит смерть].

3) Государь, прошу выбрать одно из двух».

I Б, 16.

1) Луский князь Пин готов был выйти из дворца, когда его любимец Цзан Цан почтительно сказал ему: «Прежде когда вы выходили, то непременно отдавали приказ чинам о том, куда вы отправляетесь; теперь же экипаж уже запряжен, а чины не знают, куда вы отправляетесь. Смею спросить: куда?» Князь отвечал: «Я хочу посетить Мэн-цзы». «Как? — сказал фаворит. — Вы унижаете себя этим поступком, делая первым визит обыкновенному смертному, потому что, вероятно, считаете его достойным по уму и нравственным качествам? Но ведь такие люди должны быть первыми исполнителями церемоний и долга, а между тем последние похороны (матери) у Мэн-цзы были пышнее первых (отца). Не ездите к нему, государь». «Хорошо», — отвечал князь.

2) Юэчжэн-цзы, представившись князю в аудиенции, сказал ему: «Князь, почему вы не поехали к Мэн Кэ?» — «Кто-то сказал мне, что у Мэн Кэ последние похороны преmвосходили первые, поэтому я и не поехал к нему». Юэчжэн-цзы сказал: «Как так? То, что вы, князь, разумеете под именем превосходства, вероятно, относится к тому, что в первом случае он действовал, как прилично ученому, а во втором — как подобает значительному человеку, что в первом случае у него было три жертвенных сосуда, а во втором — пять»[26]. «Нет, — отвечал князь, — я разумею превосходство саркофага, гроба, савана и покрывала». — «Это не есть то, что называется излишеством. Это обусловливается разницею между бедностью (в первом случае) и богатством (во втором)».

3) Юэчжэн-цзы, увидев Мэн-цзы, сказал: «Я говорил с князем, и он вследствие этого готов был отправиться к вам, когда один из его фаворитов, Цзан Цан, остановил его, и потому визит князя не состоялся». На это Мэн-цзы сказал: «Движение человека может зависеть от того, что другие заставляют его двигаться, точно так же и остановка мо- жет зависеть от препятствий со стороны других; но причина движения и остановки не во власти другого человека. То, что я не удостоился благосклонности от луского князя, зависит от Неба. Как мог сын фамилии Цзан заставить меня не встретить благосклонности со стороны князя?!

Примечания

  1. «Так как в тексте не сказано, близко к чему, то толкователь дополнил фразу словами 'к благоустройству'» (П., с. 19).
  2. «В период борьбы царств все средства народа были истощены, а удельные князья находили только удовольствие в присвоении себе сюзеренных прав и прерогатив, и каждый из них стремился к объединению тогдашнего Китая под своей властию. Проникнутый горячим желанием спасти народ, Мэн-цзы, пользуясь страстью циского князя к музыке, старался развить в нем доброе чувство и очень его уговаривал делить свои радости с народом, не обращая внимание на качество музыки, т.е. на то, была ли это древняя, торжественная музыка, которой китайцы приписывают такое влияние на поднятие нравственного уровня, или же музыка современная, на которую китайцы-ригористы смотрели с большим неодобрением» (П., с. 20).
  3. «Ши цзин», IV, I, 7.
  4. «Цзюй — небольшое владение, лежавшее в юго-восточной части провинции Шаньдун» (П., с. 23).
  5. «Ши цзин», III, I, 7.
  6. Ср.: «Шу цзин», гл. 21/27.
  7. «Как в предыдущем параграфе, так и в настоящем мужество Вэнь-вана и У-вана, как вызванное подъемом благородного, справедливого негодования на притеснения народа, признается великим мужеством» (П., с. 23)
  8. Дворец развлечений правителей Ци.
  9. Сын Неба (тянь цзы) в основном переводится здесь как «государь», «император».
  10. «цзе 'заповедь; запрещать' объяснено через гао мин 'указ, объявление; объявлять'» (П., с. 27).
  11. «мин тан — Светлый зал. Это название дворцов в разных удельных княжествах, в которых чжоуские сюзерены во время объезда империи останавливались и принимали удельных князей. Такой дворец был и в княжестве Ци у горы Тай» (П., с. 27). Разрушение Светлого зала было бы равнозначно формальному провозглашению независимости от Чжоу.
  12. «Ци — название удела в провинции Шэньси, бывшего родиной чжоуских царей» (П., с. 28).
  13. «Осмотр этот, по замечанию толкователя, производился не всем, а только людям, одетым в чужестранное платье и говорившим на чужом языке» (П., с. 28).
  14. «Ши цзин», II, IV, 8.
  15. У Попова: Гу-гун Дань-фу.
  16. Шицзин», III, I, 3.
  17. См.: «Шу цзин», гл. 11/11.
  18. В других переводах и в данном случае речь идет не о дереве, а о старшине рабочих.
  19. 1 пан ~ 30 г серебра.
  20. «В эпоху шанского [иньского] государя Чжоу, Вэнь-ван, имея на своей стороне 2/3 империи, продолжал служить династии Шан. А У-ван в 13-й год своего царствования пошел войною против тирана Чжоу и приобрел всю империю. Вэнь-ван, несмотря на то что перевес материальной силы был на его стороне, не решался напасть на своего государя — тирана Чжоу, потому что не был уверен в чувствах народа, которые служат указанием воли Неба. Но сын его У-ван, к которому, по рассказам, добровольно собралось 800 удельных владетелей, конечно, уже не мог церемониться с оставленным всеми и отверженным Небом бывшим своим владыкой — тираном Чжоу. Он явился только исполнителем воли Неба, указателем которой служили чувства всего народа, его желание» (П., с. 33-34).
  21. «Словами „вода будет глубже и огонь будет сильнее" Мэн-цзы хочет сказать князю, что если он будет обращаться с покоренным народом с еще большею жестокостью, чем его прежние владыки, и не введет гуманного правления, то, само собой разумеется, народ также отвернется от него и не будет признавать его власти» (П., с. 34).
  22. «Гэ — небольшое владение в нынешней области Гуйдэ, в провинции Хэнань» (П., с. 35).
  23. Ср.: «Шу цзин», гл. 11/11.
  24. «Сюэ — название небольшого владения, лежавшего по соседству с Тэн, которое цисцы, давно уже владевшие им, захотели укрепить, что, конечно, в особенности в то время — время господства насилия и бесправия, не могло не беспокоить тэнского владетеля» (П., с. 37). Далее это географическое название в наст. изд. изменено на «Се».
  25. «Бинь... название местности — нынешний Сианьфу в Шэньси» (П., с. 37).
  26. «По китайскому ритуалу для значительного чиновника полагается пять сосудов с жертвами, а именно: бараном, свиньей, рыбой, сушеным и рубленым мясом, [внутренностями (кишками) домашних животных, желудками домашних животных], а для ученого — три сосуда: с свиньей, рыбой, сушеным и рубленым мясом» (П., с. 39-40). Список дополнен согласно древнекитайским «Образцовым церемониям и правилам благопристойности» («И ли»). Попов мог иметь в виду и другой набор жертвоприношений: баранина, свинина, рыба, птица, вяленая строганина